В Своде археологических источников по городецкой культуре А. П. Смирнов и Н. В. Трубникова определили территорию её распространения правобережными районами Среднего Поволжья, начиная от чувашского течения Волги на севере и кончая Саратовской областью на юге. Западную границу распространения городецких памятников они провели по бассейну р. Цны, северо-западную – ограничили рязанским и муромским течением р. Оки [7, с.9]. К концу городецкого времени (IV в. н. э.), по их мнению, городецкие племена расселились и по левому берегу Волги. Свою точку зрения они аргументировали фактом появления плоскодонной гладкостенной керамики городецкого типа с примесью шамота и дресвы на городищах Поветлужья: Одоевском, Богородском, Русенихинском и Чортовом. Процессом инфильтрации населения с правобережья они объясняли и появление погребений со скорченными костяками в пьяноборских могильниках Марий Эл [7, с. 9]. Однако принадлежность названной керамики к городецкой культуре весьма спорна. Здесь неизвестно находок позднегородецкой керамики с рогожными отпечатками, а местонахождения фрагментов с сетчатым орнаментом, по всей видимости, связаны с культурой текстильной керамики позднего бронзового века.
Далеко не ясен и характер древних городищ бассейна р. Суры, расположенных на территории Чувашии, где находки рогожной керамики весьма малочисленны. По мнению П. Н. Третьякова, возможно, в раннем железном веке здесь были местности, занятые не финно-угорскими, а другими племенами — остатками балановского или абашевского населения (городища Ноже Вар и Аратау на Суре) позднее исчезнувшего. На Волге в северо-западной части Чувашии находится городище Малахай с древней текстильной керамикой. Позднее здесь появилось ананьинское население, и совершенно не оправдано, отмечает П. Н. Третьяков, рассматривать древние городища Чувашии в качестве городецких [13, с. 156]. Сходную позицию в данном вопросе занимает и В. Г. Миронов, который полагает, что немногочисленные находки рогожной керамики, обнаруженные за пределами основного ареала городецкой культуры, следует объяснять контактами городецкими населения с местными племенами [4, с. 69 – 70].
Исследования последних лет Н.С. Мясникова подтвердили данные предположения. В настоящее время в северо-западных районах Чувашии Н. С. Мясниковым зафиксировано 12 городищ, где присутствует керамика с «текстильными» отпечатками, однако кроме одного городища Укся-Сют, на всех этих памятниках подобные фрагменты представлены весьма малочисленными находками. К тому же здесь практически отсутствует посуда с псевдорогожным орнаментом, что в принципе оставляет открытым вопрос об их городецкой принадлежности. Поскольку посуда с сетчатым орнаментом характерна и для культуры текстильной керамики, памятники которой хорошо известны на сопредельной территории Марийского и Нижегородского Поволжья. О том, что Чувашское Поволжье не входит в основную территорию распространения городецкой культуры подтверждается наличием здесь ряда памятников ананьнской культуры: Чурачкинского могильника, Ельниковского городища, Криушского и Малахайского поселений, что свидетельствует о развитии здесь в конце I тыс. до н. э. совсем иных не городецких традиций [11; 12].
Северная граница городецкой культуры была определена А.П. Сминовым и Н. В. Трубниковой течением р. Оки, к северу от которой начиналась область распространения дьяковских племен. Однако, как справедливо отмечал П. Н. Третьяков, культура населения обитавшего в поречье Оки имела смешанный, переходный характер. Большинство окских городищ с равным основанием могут быть названы как дьяковскими, так и городецкими. Особенно если речь идет о памятниках раннего времени — I тыс. до н. э. Отсутствие сколько-нибудь определенной границы между племенами, жившими к северу и югу от Оки, и то, что Ока не разделяла, а наоборот, как бы сближала эти племена, объясняется, очевидно, их близким родством. Древности городецких племен отличаются от дьяковских, лишь одним заметным признаком — рогожным орнаментом на керамике. По наблюдениям П. Н. Третьякова, на городищах поречья Оки сосудов с рогожными отпечатками было сравнительно мало. Лишь, в некоторых пунктах они численно преобладали над керамикой с обычными текстильными отпечатками. В более южных областях рогожный орнамент на керамике обычно преобладал над текстильными отпечатками, или же полностью господствовал [13, с. 153].
Вопрос о выделении локальных вариантов городецкой культуры впервые был обоснован в статье Н. В. Трубникова 1953 г., где было отмечено, что обширная область, занятая городецкими племенами, в культурном отношении не была абсолютно единой. В соответствии с внешним видом городищ, системой укрепления и особенно по находимым на городищах предметам ею были выделены отдельные группы, соответствующие локальным вариантам культуры. В первую группу были включены городища по рязанскому течению р. Оки — от Спасска до Касимова, во вторую — муромские городища, в третью — городища саратовского Поволжья. Причем последние были разделены на саратовские и хвалынские. К отдельному варианту были отнесены городища Самарской Луки, а также пензенские и тамбовские городища. Таким образом, было выделено пять групп памятников, имеющих местные особенности в пределах единой городецкой культуры: рязанская, саратовская, куйбышевская, пензенско-тамбовская и муромская. В перспективе был поставлен вопрос о выделении северо-восточной — чебоксарской группы городищ [14, с. 69].
В Своде археологических памятников городецкой культуры данным группам памятников была дана более подробная характеристика. Среди характерных признаков среднеокской группы было отмечено большее количество обломков керамики с отпечатками крупной и мелкой рогожки, сетки разных типов, сплошного заполнения поверхности посуды отпечатками зубчатого штампа и шнура, а также обычными для городецкой культуры пряслицами, грузиками и большими рыболовными грузилами. Отличительной чертой этой территории городецкой культуры было названо большое число рогожной керамики. Для керамических традиций нижнеокской локальной группы была отмечена значительная степень близости с керамикой рязанского течения Оки, при более низкой доле рогожной керамики в верхних слоях нижнеокских городищ [7, с.19 – 20].
Особенно подробно в Своде была охарактеризована чувашская группа памятников, многие из которых были исследованы Н. В. Трубниковой лично. Причем к этой группе были отнесены могильники нижнего течения р. Цны: Кошибеевский и Польно-Ялтуновский, что нарушило принцип территориальной целостности памятников данного локального варианта. Кроме того, как и для остальных вариантов, сюда были включены памятники более позднего времени. При этом было отмечено, что памятников раннего периода, для которого характерна рогожная керамика, здесь выявлено мало, и расположены они в основном в юго-западных районах Чувашии, в бассейне рек Суры и Цивиля. Все они характеризуются ранними напластованиями небольшой мощности. Поселения обычно располагались на высоких мысах и были окружены деревянной оградой или простой земляной насыпью без всяких внутренних креплений. В заключении А. П. Смирновым и Н. В. Трубниковой было отмечено, что по общему облику культуры, типам жилых строений и керамики городища Чувашии больше напоминают городища рязанской группы, чем памятники других районов городецкой культуры этого периода [7, с. 21 – 22].
Южная и восточная группы памятников в Своде были охарактеризованы очень скупо. К характерным признакам южной (хвалынско-саратовской) группы было отнесено преобладание рогожной керамики. Для памятников восточной (самарской) группы была отмечена близость к материалам хвалынских городищ, при определенном влиянии на их культуру прикамского населения [7, с. 27].
Принцип выделения локальных групп городецкой культуры Н. В. Трубниковой был подвергнут обоснованной критике со стороны П. Н. Третьякова, который отмечал, что в её работе отсутствует характеристика особенностей культуры этих групп и не ясно, чем одна группа отличается от другой. «Фактический материал, которым располагает Н. В. Трубникова, – писал П. Н. Третьяков, – является крайне незначительным. Создается впечатление, что данная группировка является в значительной мере искусственной: группы связаны с местностями, наиболее исследованными в археологическом отношении. По-видимому, локальные особенности городецкой культуры в разных частях ее ареала имеют такой же характер, что и местные особенности дьяковской культуры, проявляющиеся на окраинах, в зонах, пограничных с соседними племенами. Во всяком случае, обе окские группы отличались лишь тем, что их культура занимала как бы промежуточное положение между дьяковской и городецкой. В области нижнего течения р. Оки, помимо этого, сказывалась близость племен ананьииской культуры. В Среднем Поволжье (куйбышевская и саратовская группы) дьяковские элементы отсутствовали, но имелись некоторые особенности южного, скифо-сарматского происхождения» [13, с. 156].
Впоследствии территория занятая локальными вариантами городецкой культуры была уточнена В.Г. Мироновым, которым по данной теме в 1976 г. была защищена диссертация. К территории городецкой культуры им были отнесены: Среднее и Нижнее Поочье от границы Рязанской и Московской областей до устья Оки с частичным выходом памятников на левый берег Оки в Рязанской и Владимирской областях, затем – вниз по Волге до границы Саратовской и Волгоградской областей с выходом части памятников на левый берег в Нижегородской, Самарской и Саратовской областях, далее – на запад по границе лесостепи с лесом в пределах левобережной части бассейна Дона, чуть южнее Воронежа, потом – вверх по Дону до его истоков с выходом некоторых памятников на правый берег в устье р. Красивая Меча и по р. Осетр – к Оке [4, с.68].
В диссертации В.Г. Миронова локальные варианты культуры были выделены по хронологическому принципу, в основе которого лежало взаимное соотношение в комплексах псевдорогожной, сетчатой и гладкостенной керамики.
- Среднеокский или северо-западный локальный вариант – в пределах современных границ Московской и Рязанской областей. Памятники располагаются в бассейне р. Оки по её берегам от устьев рек Москва и Осетр до устья рек Унжи и Мокши. Также сюда входят памятники по левому берегу Мокши до впадения в неё реки Цны. Наибольшая концентрация памятников отмечается в междуречье рек Ока – Проня – Осётр и у г. Касимова.
- Нижнеокский или северо-восточный район в пределах современных границ Владимирской и Нижегородской областей. Памятники концентрируются у г. Мурома, где они выходят на левый берег Оки, против устья р. Клязьмы, у с. Домнино на Оке, у г. Арзамаса в верхнем течении р. Теши.
- Мокшанско-Цнинский или центральный район – в пределах современных границ Мордовии, Пензенской, Тамбовской и Рязанской областей. Памятники по большей части размещены в междуречье Мокши и Цны, образуя несколько более мелких группировок в верховьях Цны, Мокши и Выши, в Среднем течении р. Вад и в Нижнем течении р. Мокша
- Нижневолжский или юго-восточный район – в пределах современных границ Саратовской, Самарской и Пензенской областей. Памятники располагаются довольно компактными гнездами на Самарской Луке и Хвалынском плато, на участке правого берега Волги между с. Березняки и г. Саратовом, и в верхнем течении Суры, до впадения в неё р. Узы.
- Средневолжский или восточный район – в пределах современных границ Нижегородской области, Республик Марий Эл, Чувашии и Мордовии. Памятники размещены неравномерно. Наибольшая их концентрация отмечается в нижнем течении Суры и междуречье Сура – Волга – Цивиль.
- Верхнедонской или юго-западный район – в пределах современных границ Липецкой, Тамбовской (западине районы), Воронежской (северные районы) и Тульской (юго-восточные районы) областей. Наибольшая их концентрация отмечается в бассейне р. Матыры и в междуречье Дон – Воронеж [3, с. 5 – 6].
Руководствуясь данными относительной датировки различных видов керамики, с опорой на стратифицированные материалы ряда городецких памятников В. Г. Миронов определял период формирования локальных особенностей городецких племён на Оке временем ранее середины I тыс. до н.э. В близких хронологических рамках, по его мнению, проходило сложение хвалынских, самарских и среднесурских памятников. В остальные районы их распространение происходит несколько позже [3, с.10].
Указывая на локальные особенности среднеокских городищ, В. Г. Миронов отмечал, что в большинстве случаев они характеризуются значительным преобладанием текстильной и рогожной керамики над гладкостенной. При этом памятники с преобладанием в комплексе гладкостенной керамики располагаются в междуречье рек Ока – Проня. К данному району тяготеют и памятники с высоким содержанием в комплексе рогожной керамики, где стратифицированный материал дали раскопки Вышгородского городища. Памятники с высоким содержанием текстильной керамики преимущественно располагаются по берегам Оки от устья Осётра до устья Мокши и реже представлены в междуречье рек Ока – Проня, а стратифицированный материал получен здесь с Луховицкого I городище [3, с. 7].
Заметное преобладание рогожной (особенно) и текстильной керамики над гладкостенной, по наблюдениям В. Г. Миронова, характерно для хвалынских и самарских памятников, а также для трех сурских городищ (Чертеимское, Ахунское II, Екатериновское). На памятниках, расположенных вдоль Волги к югу от Хвалынской возвышенности наблюдается обратное соотношение керамики.
На памятниках бассейна Мокши, по мнению В. Г. Миронова, лишь небольшая часть городищ характеризуется преобладанием текстильной и рогожной керамикой, на остальных памятниках гладкостенная посуда преобладает. Появление значительного количества рогожной керамики на памятниках Нижней Суры, по предположению В. Г. Миронова, связано с инфильтрацией в это район части среднеокского городецкого населения, имевшее место не ранее середины I тыс. до н. э. В конце I тыс. до н. э., по его мнению, сюда могла мигрировать и часть нижневолжского населения. В целом здесь даже самые ранние слои памятников показывают преобладание текстильной керамики над рогожной. Подавляющее же большинство памятников данного района носит поздний облик из за резкого преобладания гладкостенной керамики [3, с.10].
По мнению В. И. Вихляева, территория нижнеокского локального района в период формирования городецкой культуры была занята племенами ананьинской этнокультурной общности. Об этом свидетельствует наличие здесь Младшего Волосовского могильника, который относится к ананьинской культуре. Проникновение прикамского населения в указанный район продолжалось и позднее, в период существования пьяноборской культуры, о чем свидетельствует наличие на памятниках близ города Мурома керамики с примесью в тесте раковин и украшенной веревочным орнаментом [2, с.17].
Контактной зоной взаимодействия городецкой и ананьинской культур являлся и бассейн Нижней Суры. В первой половине I тыс. до н. э. данная территория была занята одним из вариантов ананьниской культуры [16, рис.1]. В середине I тыс. до н.э. сюда, вероятно, из бассейна Средней Оки проникают племена городецкой культуры, а в конце I тыс. до н. э. городецкое население становится еще более многочисленным из-за переселения в этот регион родственных племен из Нижнего Поволжья. По мнению В.И. Вихляева, в это время имело место сильное продолжающееся воздействие культур прикамского региона, и даже возможное проживание на указанной территории носителей пьяноборской культуры. Так, на Тиханкинском городище найден клад изделий пьяноборской культуры, в составе которого присутствуют эполетообразные застежки. На ряде городищ отмечено совместное нахождение плоскодонной городецкой керамики с округлодонной посудой прикамского облика [2, с.18]. А. П. Смирнов и Н. В. Трубникова, даже считали, что смешанными ананьинско-городецкими являются Акозинский и Чурачикский могильники [7, с.22–23], но данная точка зрения не была принята другими археологами.
Выделенные В. Г. Мироновым локальные варианты, в целом, получили признание среди исследователей городецкой культуры. Хотя М. Р. Полесских и не соглашался с отнесением к нижневолжскому варианту пензенских городищ, полагая, что как территориально, так и по облику керамики они ближе к памятникам мокшанско-цнинского варианта [6, с.26–27]. На наш взгляд, в облике керамики пензенских памятников наблюдается сочетание признаков присущих керамическим традициям обоих названных вариантов, и их материалы занимают промежуточное положение. Кроме того, сходство верхнесурских городищ с хвалынскими во многом объясняется их близкой хронологической позицией, и те и другие памятники относятся к развитому и позднему периодам существования городецкой культуры. По остальным параметрам, и прежде всего территориально, пензенские городища все-таки относятся к цнинско-мокшанской группе.
Также необходимо отметить, что за последние годы благодаря исследованиям А.А. Хрекова ряд городецких памятников, среди которых преобладают селища, исследован в Прихоперье [17; 19]. На основании анализа керамики А.А. Хреков выделяет три периода в существовании городецких памятников данной территории. Первый протогородецкий период (IX–VII вв. до н.э.) – характеризуется воротничковой керамикой с гребенчато-ямочной орнаментацией, иногда со штрихами-бороздками, ячеистыми и текстильными отпечатками и гладкостенной тычковой керамикой. Для второго периода (VII–IV вв. до н.э.) характерна слабопрофилированная текстильная и рогожная керамика, с преобладанием последней. В третьем периоде (II в. до н.э. – III вв. н.э.) появляются сильнопрофилированые горшковидные формы, на смену рогожному крупноячеистому орнаменту приходит посуды со сглаженными и небрежными отпечатками [17, с.6; 18].
На наш взгляд, керамику первого период скорее следует отнести к догородецкому времени, поскольку она характерна для финала бронзового века. Не может датироваться VII в. до н. э. керамика второй группы, поскольку рогожные отпечатки появляются только VI в. до н.э., а широкое распространение получают только в середине I тысячелетия до н. э. [10; 15]. Отсутствуют веские основания и для датировки началом I тысячелетия н. э. керамики третьей группы. Её датировка основана на представлениях В.Г. Миронова о доживании городецкой культуры до III в. н. э. [4], которые уже утратили свою актуальность.
Наиболее вероятной датой существования городецких древностей Прихоперья является середина I тысячелетия до н. э. Примерно этим временем (V – III вв. до н. э.) был датирован по находкам глазчатой бусины синего цвета слой городецкой культуры, исследованный В.В. Ставицким при раскопках поселения Софьино 1 [1; 9]. Еще одно городецкое селище было выявлено на Верхней Вороне [8]. В результате данных исследований территориальная лакуна между городецкими памятниками Среднего Дона и Поволжья оказалась значительно сужена. Не исключено, что городецким населением была освоена вся лесостепная зона Волго-Донского междуречья.
В определенных коррективах нуждаются наши представления о восточных границах городецкой культуры и вопросах выделения особого средневолжского варианта. На современном источниковедческом уровне выделение данного варианта не оправдано. В левобережных районах Волги памятники с рогожной керамикой единичны или же полностью отсутствуют. Правобережные памятники с рогожной керамикой Нижегородской области по своим характеристикам ничем не отличаются от памятников нижнеокского варианта и какая-либо реальная граница между ними отсутствует. Так называемые позднегородецкие памятники Чувашии, прямого отношения к городецкой культуре не имеют. Ранние материалы здесь весьма малочисленны и данные городища, по-видимому, занимают периферийное положение на восточной окраине нижнеокского локального варианта.
С другой стороны необходимо поставить вопрос о выделение особого волго-окского варианта городецкой культуры. К нему, по всей видимости, относятся памятники, которые в настоящее время включают в дьяковскую культуру. Однако их материалы по своему облику весьма близки к раннегородецким памятникам среднеокского локального варианта, с которыми они, прежде всего, связаны общностью своего происхождения. Керамические традиции населения данных территорий формировались на основе слияния бондарихинских форм плоскодонной посуды и орнаментальных приемов, присущих носителям культуры текстильной керамики. Определенные отличия между данными памятниками имеют место, но они объясняются разнородностью местных групп населения, которые приняли участие в формировании городецких традиций. К тому же, разница между ними не выходит за пределы различий, имеющих место между материалами остальных локальных вариантов городецкой культуры.