Сопряжение миров в романах Дж. Апдайка «Кентавр» и А. Кима «Поселок кентавров»

№116-1,

филологические науки

Данная работа направлена на выявление и изучение граней соприкосновения романов на уровне художественной действительности. Художественные миры «Кентавра» Джона Апдайка и «Поселка кентавров» Анатолия Кима имеют многочисленные грани соприкосновения. Для каждого из исследуемых нами романов характерен мифологизм, а ключевой мифологемой в обоих случаях становится образ кентавра. Его функциональность заключается, в том числе, в развитии идеи о двойственности человеческого естества. Однако, несмотря на то, что миры произведений строятся на мифологическом материале, особенность «Кентавра» состоит в полном взаимопроникновение реальности и мифа, что позволяет добиться однородности художественной действительности. Иная картина наблюдается в «Поселке кентавров», художественной реальности которого свойственна многоярусность.

Похожие материалы

На современном этапе развития литературы нам приходится всё чаще сталкиваться с самыми сложными и специфическими её образцами. Анализ отдельно взятого художественного произведения, как и наблюдение тенденций развития литературы в целом, невозможно осуществить без тщательного изучения такого понятия, как художественный мир. Вопрос художественной реальности, преломленной через призму творческого замысла писателя, на сегодняшний день вызывает живой интерес исследователей, а сравнительно-сопоставительная характеристика таких миров способна отражать не только уровень компетентности читателя, но и значимость для культурного наследия того или иного образца современной художественной литературы. В этом отношении, на наш взгляд, представляет собой значительный интерес сопоставление двух произведений с близкими названиями «Поселок кентавров» А. Ким и «Кентавр» Д. Апдайка.

Российский искусствовед, филолог и академик Д. С. Лихачев определил внутренний мир произведения как «систему отдельных элементов действительности, отраженных в произведении и находящихся в художественном единстве» [3, с. 74]. Переосмысленная, обработанная реальность, перенесенная из повседневности в иную плоскость и живущая по установленным художником законам, подчинена определенному, заложенному автором смыслу, что само по себе способно найти отклик в душе читающего, если речь идет о значимом произведении.

В нашей статье мы рассмотрим два романа, ярко иллюстрирующих концепцию художественной действительности в произведениях современной литературы: «Кентавр» (1963) Джона Апдайка и «Поселок кентавров» (1992) Анатолия Кима. Уже исходя из названий произведений, как сильной позиции для аналитики, мы может констатировать, что мир в обоих случаях построен на мифологическом материале. Исходя из этого, мы можем предположить, что произведения имеют общую основу и во многом перекликаются друг с другом, что и послужило первоначально для нас причиной решения о перспективности сравнительно-сопоставительного плана рассуждений о двух романах, принадлежащих разным национальным литературам.

В свое время о сущности понятия миф Е. М. Мелетинский писал: «Миф является средством концептуализации мира ‒ того, что находится вокруг человека и в нем самом» [4, с. 24]. Мифологизм, в общепринятом смысле, ‒ это наличие в художественном тексте характерных для мифа черт и приемов, тогда как мифологизация подразумевает под собой процесс внедрения мифа в литературное произведение, его адаптацию или сюжетное развитие и совершенствование. В этом отношении и «Кентавр» Джона Апдайка, и «Поселок кентавров» Анатолия Кима считаем перспективными для аналитической работы, так как авторы берут за основу античную мифологию. Образ кентавра, как центральное звено, — ключевая мифологема, объединяющая романы, одновременно делающая их формально похожими и фактически разными. Рассмотрим детальнее вопрос о функциональности данного образа в исследуемых художественных произведениях, обратившись непосредственно к текстовому анализу.

Эротико-философский роман-гротеск Анатолия Кима «Поселок кентавров» поразителен своей противоречивостью. В нем писатель беззастенчиво обнажает низменное, животное начало человечества и в гиперболизированной форме преподносит его читателю. Произведение Кима ‒ провокация, сочетающая в себе первозданную жестокость и откровенность на грани непристойности, оставляющая после прочтения горькое послевкусие и колоссальное множество вопросов. По выражению Алексея Антонова, Анатолий Ким «расчеловечивает получеловека»: «Героем его романа становится стадо, движимое самыми примитивными инстинктами» [5, с.132]. Эстетическая составляющая мифа выворачивается наизнанку, мифологизм в романе приобретает принципиально новый смысл, что само по себе позволяет проверить на прочность не только вкус читателя, но и его отношение к жизни.

Введение образа кентавра здесь служит достижению определенной цели: он олицетворяет собой противоестественное сосуществование двух начал, имеющих разную природу, при этом одно из них стремительно подавляет другое. Животная ипостась является доминантной в то время, когда человеческая, в большей степени, ограничивается внешним сходством. Кентавр у Анатолия Кима — нечто патологическое, трагическое и мрачное. Население кентаврийского племени откололось от животного мира, но не поднялось ни на ступень, не стало выше в своем духовном и интеллектуальном развитии, более того — стремительно деградирует. Оно остановилось в своем интеллектуальном развитии, статичность спровоцировала деградацию, а та, в свою очередь, повлекла за собой деструктивное поведение кентавров. Мы видим нежизнеспособное общество, обреченное на вымирание. Но между тем, жестокое и нервное, оно способно поддерживать биологическое существование, все руша на своем пути, и в этом заключается фатальность романа.

Как и Анатолий Ким, Джон Апдайк использует образ кентавра для развития идеи двойственности человеческого начала. Мы можем сказать, что мифологизация исследуемого произведения отражает концепцию дуализма. Из виртуозного сплетения мифа и реальности в романе рождается мысль о неоднородности мира, о двух противоположных его составляющих. Добро и зло, тело и дух, жизнь и смерть — рубежи мироздания, между которыми писатель помещает своих персонажей. Главный герой, Джордж Колдуэлл, имеет двойника — благородного кентавра Хирона, а сам кентавр — существо, разделенное пополам двумя ипостасями. Мифологический план находится не в отдельной плоскости, а становится частью реальности, ее зеркальным отражением, метафорой жизни. Примечательно, что в отношении образа кентавра Апдайк придерживается диаметрально противоположного Киму взгляда. Колдуэлл-человек являет собой продукт несовершенного, порочного общества, когда в кентавре Хироне воплощаются духовный идеал и истинное нравственное величие.

«Кентавр» Джона Апдайка от начала и до конца пронизан мифологическими параллелями. Мифологизм становится инструментом создания художественной действительности. Мир романа не расщепляется на два отдельных яруса, напротив, происходит взаимопроникновение реальностей. Герои отождествляются с мифологическими двойниками, перекликаются события, таким образом, миф и обыденность существуют одновременно в пределах единого художественного мира. Здесь стоит обозначить, что в романе Анатолия Кима «Поселок кентавров», в отличие от «Кентавра», структура внутреннего мира произведения примечательна своей многослойностью. Мы можем выделить несколько отдельных вариантов действительности: пространство, населенное кентаврами, разумными конями и амазонками; человеческая реальность; таинственная обитель божеств, устанавливающих законы бытия, инопланетная ипостась.

Одним из фундаментальных связующих звеньев между романами Кима и Апдайка, на наш взгляд, являются прослеживаемые в них антиутопические мотивы. Несмотря на то, что данные произведения формально нельзя отнести к жанру антиутопии, можно выделить в каждом из них ее отдельные специфические черты.

Показательно, что для антиутопий преимущественна форма романа. В процессе анализа «Кентавра» Джона Апдайка, мы имеем право говорить об очевидной аллюзии на американское общество двадцатого века. Проводя аналогию с классическими антиутопиями, обратим внимание на созвучие социально-политической проблематики «Кентавра» с концепцией общества потребления Олдоса Хаксли в романе «О дивный новый мир». Апдайк поднимает вопрос капитализма, обуславливающего тенденцию к утрате значимости духовного богатства человека на фоне культа материальных ценностей. Мир «Кентавра» ‒ изнанка буржуазного социума. Перед нами проблема личностной деградации, морального распада и потери нравственных ориентиров. На примере Зиммермана, директора школы, культивирующего распущенность и разврат в подростковой среде, мы можем наблюдать разложение системы образования. Стрела, выпущенная в Колдуэлла на уроке, иллюстрирует американскую действительность, в которой нападения на учителей и тогда не были редкостью. По выражению самого героя, школа, в которой он работает, ‒ «фабрика ненависти» [1], наполненная неуважением, жестокостью и презрением к науке. Джордж Колдуэлл — печальный образец редкого человека своего времени: умного, чрезвычайно доброго и честного. Трагедия скромного школьного учителя в том, что его духовное богатство меркнет перед бедностью материальной. Обладая наивностью — непозволительным, по меркам сложившейся идеологии, качеством, герой остается аутсайдером. Общество смеется в лицо неудачнику, чья человечность играет с ним злую шутку. Вот Колдуэлл, желая проявить участие, подвозит бродягу, а тот крадет у него перчатки. По дороге из Олтона машина учителя вязнет в снегу, но проезжающий мимо автомобиль не останавливается помочь. В ответ на удивление отца, его сын, Питер, выдвигает утверждение, что таких людей, как Джордж Колдуэлл больше не осталось. Токсичная среда отравляет сознание героя, учителю кажется, что он смертельно болен. В понимании Питера, Хирон — мечта, недосягаемый идеал, к которому отчаянно стремится Колдуэлл-человек. Трансформация образа отца позволяет сыну дать наивысшую оценку лучшим сторонам его души, однако судьба американского кентавра прозаична. Мир романа проникнут мотивом обреченности общества, лишенного прочного нравственного фундамента. Перед нами проблема дегуманизации личности, обесценивания ее духовного потенциала. Масштаб драматизма всего человеческого бытия резонирует с трагедией отдельной жизни учителя биологии и достигает своего апогея в его словах: «с отточенным кремнем, с тлеющим трутом, с предвидением смерти появилось новое животное с трагической судьбой, животное... имя которому человек» [1].

Антиутопические мотивы в романе Анатолия Кима «Поселок кентавров» прослеживаются во многих элементах, составляющих его художественную действительность. Ведущая тема произведения является очередной точкой пересечения «Поселка кентавров» с «Кентавром» Джона Апдайка. Замысел Кима произрастает из обличения низменного начала, берущего верх над человеческой рациональной частью личности. В романе красноречиво изображен культ плоти, абсолютное господство физического тела над разумом. О проблеме дегуманизации, об утрате ценностных ориентиров говорят и Апдайк, и Ким, однако в «Поселке кентавров» мы видим человеческую душу поверженной еще в момент ее зарождения.

Анатолий Ким создает модель нежизнеспособного общества, движущегося к своей неминуемой гибели. Это не самоцель автора, а реальная действительность, глобальная угроза современности. В связи с этим, Алексей Антонов отмечает, что в данном романе присутствует свойственная антиутопии «апокалиптическая притчевость» [5, с. 135] и утверждает, что основная причина обреченности кентавров состоит в отсутствии таких факторов, как традиции, религия, идеология и закон. Стадо, лишенное памяти и единства, оторванное от своих корней, безоружно перед агрессивной средой. Исследователь проводит аналогии между «Поселком кентавров» и процессами, происходящими в мировой и отечественной истории.

Анатолий Ким касается множества остросовременных проблем, в том числе упадка института семьи: племя кентавров не придает значения родственным связям, ему незнакома мораль с ее понятиями сострадания и взаимопомощи. Такие явления, как массовая паника, бессмысленный, но непреодолимый стадный инстинкт демонстрируются на примере прыжка в пропасть нескольких тысяч кентавров вслед за сумасшедшим по имени Граком. Образцом типичного для антиутопии тоталитарного режима выступает в «Поселке кентавров» государство амазонок с их суровыми законами и стремлением к повсеместному порабощению мужского населения. Кроме того, особый интерес представляют практически не раскрытые Кимом таинственные образы четырехпалых существ, обладающих безграничной властью над всем мирозданием. Властители всего сущего появляются также внезапно, как и уходят за кулисы повествования. Их роль в концепции мира «Поселка кентавров» остается загадкой. Осмелимся предположить, что автор только интуитивно чувствует некое вмешательство, чье-то присутствие в мире, парадигму которого выстраивает. С его стороны было бы кощунственным изобразить здесь божественное начало, с которым, к его чести, он осторожен.

На стыке миров двух романов рельефно проступает мотив смерти. В «Кентавре» мы можем наблюдать его: ощущение близкой кончины преследует Джоржда Колдуэлла. Причиной подозревать смертельную болезнь послужило гнетущее влияние общества и неприятие героем собственного места в нем. «Поселок кентавров» поражает повсеместным вкраплением в сюжет кровавых сцен, где гибель героев воспринимается скорее, как обыденностью, нежели исключительное событие. Она вплетается в течение всей жизни поселка, как нечто неотъемлемое, неминуемое. Все без исключения кентавры мечтают о «быстрой смерти, легкой и милосердной серемет лагай» [2]. Исходя из этого, мы можем заключить, что в каждом из анализирумых нами произведений звучит идея обреченности бесцельной, бесплодной жизни и разрушительной для мыслящего сознания пустоты.

Таким образом, мы имеем право говорить о том, что художественные миры «Кентавра» Джона Апдайка и «Поселка кентавров» Анатолия Кима имеют многочисленные грани соприкосновения. Для каждого из исследуемых нами романов характерен мифологизм, а ключевой мифологемой в обоих случаях становится образ кентавра. Его функциональность заключается, в том числе, в развитии идеи о двойственности человеческого естества. Однако, несмотря на то, что миры произведений строятся на мифологическом материале, особенность «Кентавра» состоит в полном взаимопроникновение реальности и мифа, что позволяет добиться однородности художественной действительности. Иная картина наблюдается в «Поселке кентавров», художественной реальности которого свойственна многоярусность. Мы выделили в романах антиутопические мотивы, также являющиеся значимым связующим звеном между внутренними мирами данных произведений. Интересен и звучащий в унисон мотив смерти, отчетливо прослеживаемый как у Апдайка, так и у Кима. Авторы единогласно касаются политических и остросоциальных проблем, а также поднимают множество философских вопросов. Писатели солидарны в создании концепции мира, где мифология преломляется сквозь жизненный материал. Из данного синтеза произрастают насущные, животрепещущие вопросы. Авторский замысел перемещает мифических, иллюзорных героев в земную реальность, и миф становится осязаем. Однако ожидаемых аллюзий и реминисценций, указывающих на роман Д. Апдайка в произведении А. Кима нам обнаружить не удалось.

Список литературы

  1. Апдайк, Дж. Кентавр/ Дж.Апдайк. ‒ М.: Изд-во «Прогресс», 1966. — 287 с.
  2. Ким, А. А. Поселок кентавров / А. Ким. ‒ М.: Ковчег, 1993. — 464 с.
  3. Лихачев, Д. Внутренний мир художественного произведения / Д. Лихачев // Вопросы литературы ‒ № 8 ‒ 1968. — С. 74-87.
  4. Мелетинский, Е. М. От мифа к литературе: учебное пособие / Е. М. Мелетинский. ‒ М.: Изд-во РГГУ, 2000. ‒ 396 с. ISBN 5-7281-0095-3
  5. Антонов, А. Роман-кентавр Анатолия Кима / А. Антонов // Грани. ‒ 1994. ‒ № 171. ‒ С. 131-142.